М.И.:

Пожалуйста, еще есть вопросы? Новых вопросов через Интернет не поступило. Сколько нас слушает докторов? 40? Отлично!

Вопрос из зала:

Спасибо, Михаил Иосифович, большое! Скажите, пожалуйста, а если все-таки после радикальной простатэктомии отсутствует эффект от терапевтического лечения, через какой промежуток времени можно рекомендовать пациентам другой вид лечения эректильной дисфункции?

М.И.:

Вы имеете в виду более агрессивный подход?

Из зала:

Да, хирургический подход к лечению.

М.И.:

Я ведь в 90-е годы стажировался в Соединенных Штатах Америки и в европейских центрах по радикальной простатэктомии, и наблюдал за пациентами, у которых развивалась эректильная дисфункция после радикальной простатэктомии. Видел пациентов, которым устанавливались надувные протезы полового члена. Видел пациентов, которым устанавливались надувные уретральные протезы для лечения тотального недержания мочи. И я отмечал, что мои коллеги-хирурги делали это через год после радикальной простатэктомии. Накопленный по этому вопросу мировой опыт и мой персональный опыт показывают, что если в течение года нет существенного достоверного и приемлемого функционального восстановления эректильной функции, то следует рассмотреть вопрос об имплантации пенильных протезов. Но не ранее, чем через год. Все-таки год – это тот период, который сегодня принят мировым сообществом для испытания возможностей спонтанного и лекарственного восстановления сексуальной функции. Я думаю, через год больного можно прооперировать. Когда мы подвергаем больного операции имплантации протезов, мы всегда берем биопсию кавернозных тел (вы это прекрасно знаете). Для чего мы берем ее? Для того, чтобы иметь понятие о том морфологическом субстрате, который привел к тому, что необходимо делать имплантацию. Это всегда различная степень фиброза: синусного фиброза, межсинусного фиброза в кавернозных телах. И степень этого фиброза бывает и тяжелой, и крайне тяжелой – вплоть до тотального склероза, когда не определяются даже синусы и существует поле кавернозных тел, в которых невозможно найти даже синуса как структуры: настолько все заместилось рубцовой тканью. Конечно, в таких ситуациях сексуальная функция не может быть восстановлена.

Очень близко к этой проблеме эректильной дисфункции стоит проблема и гипогонадизма. Довольно значительная часть пациентов, которым выполняется радикальная простатэктомия, к тому моменту, когда проводится операция, уже имеют гипогонадизм. И мы проводили такие исследования, и многие наши коллеги в мире. И оказывается, что при гипогонадизме рак предстательной железы имеет даже более агрессивное течение. То есть он проявляет большую склонность к прогрессии и большую склонность к раннему рецидивированию на фоне гипогонадизма. И поэтому стали развиваться научные исследования по применению препаратов тестостерона с целью коррекции гипогонадизма. Гипогонадизм, который не только подтверждает агрессивные качества рака, но гипогонадизм, который ответственен и за сниженную эректильную функцию. Конечно, когда у человека есть гипогонадизм, то ингибиторы фосфодиэстеразы могут вообще не работать, или работать плохо (то есть быть недостаточно эффективными). Поэтому гипогонадизм – это состояние, которое надо обязательно диагностировать у больного (лучше до операции, но его можно диагностировать и после операции). Поэтому если мы назначаем больному ингибиторы фосфодиэстеразы для постоянного приема, мы должны понимать, на каком фоне мы их назначаем: прописываем ли мы их на фоне нормального уровня тестостерона у больного, или на фоне сниженного уровня тестостерона. И мы должны больного предупредить об этом (да, мы не будем ему сразу после операции делать тестостероновые аппликации, допустим, гелем, но мы должны предупредить пациента, что у него снижен уровень тестостерона). И это говорит о том, что эффективность этой терапии может быть недостаточна. Чтобы у больного не было надежд на то, что он будет проводить терапию ингибитором фосфодиэстеразы, и он получит 100%-ный эффект. Мы должны говорить о том эффекте, который может быть достигнут, – реальном эффекте. Понимаете? На самом деле ингибиторы фосфодиэстеразы 5 типа – все они – оказываются примерно в четверти, а то и в 30% случаев неэффективными. И есть причины, которые связаны с тем, что больные их неправильно принимают. Они не выполняют те рекомендации, которые мы, врачи, даем. Вы должны сказать, что один ингибитор можно принимать на фоне алкоголя, или, допустим, на фоне обильной пищи, а другой нельзя. Мы же должны больному сказать это. Откуда больной это будет знать, если мы ему этого не скажем? Жирная пища, допустим. Есть люди, которые не понимают, что такое жирная пища. Понимаете? Значит, человеку надо сказать, что такое жирная пища. Есть же регионы нашей страны (и не только нашей), где жирная пища является пищей повседневной, традиционной, постоянной, а есть регионы, где эта пища почти не распространена. Она не в традициях народа. Ну и что? Об этом же тоже надо думать! Есть много обстоятельств, которые влияют на мужскую сексуальность. В том числе после радикальной простатэктомии. Еще есть вопросы?

URO-PM-2302-2016-11-07


Поделитесь вашим мнением

Больше материалов