Д.Ю.:

Помните, мы проводили исследование, которое затем презентовали, что 70% наших пациентов...  (обращаясь к А.В. Говорову) Это было исследование 2004 года, да, Саш? Или 2003 года? Когда 70% наших пациентов сказали, что хотят лечиться у нас – у урологов.

Помните, было такое исследование? Вот недавно я получил данные, что выбор метода (не у нас, это зарубежные данные: потому что некоторые говорят: «На западе пациент сам решает, он участвует в лечении...» Это конечно так! Но...) «мой доктор рекомендовал» получил самое большое количество ответов. Понимаете: выбор метода «мой доктор рекомендовал». Это очень важный момент, почему – потому что меня сейчас просят: «Дмитрий Юрьевич, давайте это обсудим на следующей школе, давайте об этом поговорим...» А мы должны обсудить, прежде всего, то, что явилось причиной, идеей всей этой школы – мы должны начать отвечать перед нашими пациентами за наши решения.

А.З.:

– Я хотел бы прокомментировать...

Д.Ю.:

Конечно! Прошу вас!

А.З.:

– Я хотел бы ответить на вторую часть вашего вопроса. Она, как мне кажется, имеет другую основу (я имею в виду то, почему больные приходят к нам с раком на стадии Т3, Т4). Я думаю, что с людьми надо работать. Но работать, возможно, не с точки зрения работы врача (да и врачи тоже должны работать), эти проблемы – прерогатива государства. Должны быть государственные программы, когда мы по телевидению, в печатных СМИ сможем рассказывать пациентам о том, что важно: скажем, какие необходимо сделать анализы, как важно вовремя обратиться к врачу. Мне кажется, что эта работа в нашей стране осуществляется недостаточно.

Д.Ю.:

– Я совершенно с вами согласен! Если честно, я ждал подобного рода комментария от профессора Григорьева. Почему? Потому что исследование, которое было недавно проведено (Александр Викторович знает это исследование, потому что мы проводили его все вместе), совсем-совсем иное. Вот посмотрите, 30% мужчин  расстройствами эрекции (то есть эректильной дисфункцией) обращается к врачу. Мы это, мне кажется, знаем. Из 12 обращается 4 человека, вернее, пытаются решить проблему каким-то образом. А 1-1,5 пациента только доходят до врача. И это данные совсем новые – 2015 года. То были данные 2011 года, полученные в результате Российского мужского исследования, – они были абсолютно идентичными, вы понимаете? А здесь-то больных в 3 раза больше.

Идем дальше. Вот эти 1,5 человека. Получается мы, понимаешь, Андрюша (обращаясь к А.З. Винарову), мы работаем, вот с этими 20%. Конечно, это пример по эректильной дисфункции. Но учитывая, что 50% больных доходят к нам со стадией Т3, Т4, то можно эти данные экстраполировать на те. Понятно, о чем мы говорим? То есть фраза «работать с пациентами» – это огромная фраза. Почему – потому что мы, урологи, и я, как главный специалист, делаем все для этого. Вот вы получили методички. Это методички/рекомендации/приказы. За тем, что в них написано, должен стоять приказ. Потому что, если мы хотим отстоять урологию как специальность, мы должны прекрасно понимать эту ситуацию и отдавать себе отчет, что отстоять специальность можно только ответственным отношением к пациенту.

Если вы скажете что-то другое: что «нам сейчас трудно» по экономическим составляющим, то я все это знаю лучше, чем кто-либо. Поверьте мне: я работаю в обычной городской больнице. Я просто говорю это к тому, что задача этой школы и этого симпозиума – не просто сказать, что есть какие-то препараты компании Lilly, а действительно поделиться с вами, что сегодня есть та программа, в которой мы, урологи, обязаны участвовать. Сегодня проводятся образовательные кампании. Мы же с тобой не готовили симпозиум, Андрюша (снова обращается к А.З. Винарову).

То, о чем говорилось – без учета этих данных (их никто не знает). А на кампании на тему мужского здоровья – их нет: образовательных кампаний. И профессор Ахвледиани прекрасно понимает, о чем мы говорим. Я согласен, что это должно делать государство, безусловно. Но, наверное, с нашей подачи.

Обращается к А.В. Говорову.

– Что еще интересно: была такая инициатива – школы для пациентов. Есть комментарии по этому поводу, Александр Викторович? Прокомментируйте!

А.В.:

– Сегодня мы находимся на школе для врачей, которую оцениваем как исключительно важную. Но школа для пациентов в том контексте, в котором мы начали говорить...

Д.Ю. (перебивая):

– В том контексте, в котором мы с вами ее проводим...

А.В.:

– ...и в том контексте, в котором мы ее проводим, она исключительно важна. Она еще более важна, потому что, если мы все будем супер-специалистами, будем все знать как урологи, а пациенты будут совершенное иные – эта связка не сработает. Поэтому изменяя себя, посещая Московскую школу для урологов, мы должны стараться и наших пациентов образовать и изменить соответствующим образом.

Д.Ю.:

– Сегодня принято решение, что все присутствующие, я имею в виду специалистов-урологов, и все, кто зарегистрировался на следующий год, – будут участвовать в обсуждении наших пациентов в открытом эфире на первом или втором канале телевидения и в Интернете. Это будет весной следующего года. Мы будем обсуждать наших пациентов. Мы, естественно, будем делать это, хорошо подготовившись, чтобы пациенты это понимали.

Почему это необходимо? Посмотрите, что получилось: мы сделали 120 сессий (причем многие из присутствующих принимали в этом участие) в 9 городах России с привлечением 15 лекторов – различных специалистов (я имею в виду наших специалистов). Итак: 120 сессий, 2050 участников в 9 городах России, и 97% человек считают информацию, полученную в ходе сессий, полезной, а 80% планирует посетить уролога в течение ближайших 3 месяцев.

А теперь я приземленно спрошу многих своих сотрудников, коллег (я не называю их подчиненными – это неправильно, если честно): «Для кого все это делается?» Это делается для того, чтобы ОМС (прим. – обязательное медицинское страхование) нам платило деньги. Вот за эти  плюс 50-70% больных, которые придут к нам. И в этом плане компания Lilly оказалась той компанией, которая взяла это на себя. Почему? Андрей прав: а мы не можем на себя это взять. Не можем! У нас нет такой финансовой возможности. И это проблема... То есть я это говорю к тому, что следующие обращения нашей специальности должны быть внутри себя. Это очень важно! С выходом на пациентов.

Что касается полезности информации, вы знаете, мы по-разному представляем этот слайд – в зависимости от региона: Челябинск, Санкт-Петербург, Екатеринбург и так далее по городам. Смотрите, очень многие, исключая Екатеринбург (здесь чуть меньше) говорят о том, что эта информация действительно очень полезна.

Это принципиально новая история! Точно так же, как мы планируем большую секцию на следующий год «Менеджмент в урологии». Почему – потому что сегодня от нас требуют менеджмента. Требуют! А мы не готовы к этому: человек, который сидит в кабинете уролога в поликлинике, и не думал о том, что существует какой-то менеджмент. «Как это может быть? Что это такое? При чем тут я?» Поэтому если мы хотим официально распоряжаться (извините за вульгаризм) теми деньгами, которые нам сегодня дает государство... А мы постоянно пересматриваем тарифы, и я вам даю слово: пока я буду главным специалистом, тарифы будут пересматриваться постоянно, как только будет возможно. Почему? Потому что по ОМС, например, сегодня в Москве тариф петлевой операции TVT – 105 тысяч рублей. Кто мечтал о том, что тариф TVT будет 105 тысяч рублей? Никто! А сегодня, если мы покупаем петлю TVT за 25-30 тысяч, больница получает 70 тысяч рублей. И если правильно лечить этих больных и выписывать их за одни сутки, – это большие деньги. Официальные деньги! Это менеджмент. Это серьезная ситуация. Поэтому направление к пациенту, понимаете? Потому что сегодня у нас система построена так неверно, что пациент покупает лекарства в аптеке сам. Это полный абсурд, вы понимаете? Полный абсурд! И сегодня все препараты, такие как «Сиалис», покупаются в аптеке. И мы это прекрасно знаем.

URO-PM-1043-2015-10-30

Поделитесь вашим мнением

Больше материалов