Сателлитный симпозиум компании «Лилли Фарма» в рамках
«МОСКОВСКОЙ УРОЛОГИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ»

Спикер и научный руководитель Московской урологической школы:
ПУШКАРЬ Дмитрий Юрьевич, профессор, д.м.н., главный уролог МЗ РФ, зав. кафедрой урологии МГМСУ им. А.И. Евдокимова.

Преподаватели школы:
ГОВОРОВ Александр Викторович, к.м.н., доцент кафедры урологии МГМСУ им. А.И. Евдокимова.
ВИНАРОВ Андрей Зиновьевич, к.м.н., профессор, ведущий научный сотрудник кафедры урологии Первого МГМУ имени И.М. Сеченова.
АХВЛЕДИАНИ Ника Джумберович, д.м.н., профессор кафедры урологии Первого МГМУ имени И.М. Сеченова, действительный член Европейской ассоциации и Российского общества урологов, а также Европейского и Международного обществ по сексуальной медицине.

Открывает мероприятие Д.Ю. Пушкарь, профессор, д.м.н., главный уролог МЗ РФ, зав. кафедрой урологии МГМСУ им. А.И. Евдокимова.

Д.Ю.:

– Блестящую секцию в рамках Московской урологической школы провели профессоры Винаров, Григорьев, Мартов и Зайцев. И я считаю, что их секция совершенно особенная – очень сложная, потому что нужно было, в общем-то, «вместить невместимое». И знаете, плюс 10-20 минут или плюс полчаса – то, что получилось, – это вышло очень здорово. Потому что это могло получиться совсем по-другому. Это, во-первых.

Во-вторых, что касается «АСПЕКТа» (прим. – Ассоциация специалистов консервативной терапии в урологии): это мероприятие совершенно уникальное. И я как главный специалист всегда поддерживал это мероприятие. И сейчас максимально поддерживаю – как могу: сейчас я имею в виду тот документ, который направляет туда специалистов.

Вы понимаете, как складывается ситуация: если вы спросите меня, должен ли вообще быть какой-то симпозиум после Московской урологической школы, после вашего трудного рабочего дня, то я не знаю...

И когда мы обсуждали этот вопрос (а вы понимаете, что этот вопрос обсуждается, потому что есть спонсоры, которые все это обеспечили: позаботились о том, чтобы мы сидели в хорошем зале, решили многие другие вопросы), то конечно хочется, чтобы в ходе беседы прозвучало, чем же непосредственно занимается компания.

Компания Eli Lilly занимается не только производством и распространением препаратов, но и совсем другими делами – теми делами, которые имеют непосредственное отношение к качеству жизни наших пациентов. Поэтому сегодняшний симпозиум (Александр Викторович Говоров не даст мне соврать), мы решили назвать просто: «Возможно ли качество жизни?» Возможно ли оно, или это просто разговор ни о чем?

Обращается к А.В. Говорову, к.м.н., доценту кафедры урологии МГМСУ им. А.И. Евдокимова.

Д.Ю.:

– Вы будете демонстрировать слайды, Александр Викторович?

А.В. (отрицательно качает головой):

– Нет.

Д.Ю.:

– Видите, как интересно! Александр Викторович уже дошел до того, что слайды показывать не собирается. А я как раз наоборот намеревался это сделать, потому что знал, что Александр Викторович не будет демонстрировать слайды.

Обращается к кому-то в зале.

– Будьте любезны, можно мне шнур?

Выходит за кафедру.

– Пока ищут шнур, я хочу сказать вам одну вещь. Вы понимаете, о чем речь: на самом деле мы не знаем своих больных. Такова ситуация и в стационаре, и в поликлинике, и в амбулатории... Я вижу среди участников симпозиума известных профессоров – и в частности доктора Ахвледиани (прим. – Ахвледиани Ника Джумберович, д.м.н., профессор кафедры урологии Первого МГМУ имени И.М. Сеченова, действительный член Европейской ассоциации и Российского общества урологов, а также Европейского и Международного обществ по сексуальной медицине), которого сегодня практически цитировали (я говорю это совершенно серьезно). И мне бы хотелось пригласить и вовлечь в дискуссию уже, наверное, изрядно уставших наших профессоров. Потому что, будучи клиницистом, и ведя консультации 3-4 раза в неделю, я постоянно натыкаюсь на доказательства того, что мы не знаем своих пациентов.

Есть микрофон в зале? Доктор Говоров, будьте любезны: я хочу услышать мнение профессора Винарова, профессора Григорьева и профессора Ахвледиани по этому поводу. И ваше, естественно. Скажите мне, что касается наших пациентов: знаем ли мы наших больных? Каково ваше суждение по этому поводу? Я хочу услышать от вас не то, что мы знаем их заболевания, а, например, верит ли нам пациент. Вот такой простой вопрос.

Слово берет А.В. Говоров, к.м.н., доцент кафедры урологии МГМСУ им. А.И. Евдокимова.

А.В.:

– Дмитрий Юрьевич, с одной стороны пациенты нам верят. А с другой стороны, они не верят нам. Потому что, если пациенты пришли к нам (с любым заболеванием) и поговорили с нами, то у них в голове, в их мышлении создается одна ситуация. Но когда эти же пациенты начинают обдумывать то, что мы им сказали, и по возвращении домой вводят что-то в поисковую строку в Интернете, например, «мужское здоровье», «улучшение качестве эрекции», «роботассистированная радикальная простатэктомия», они попадают на такое количество ссылок, которые не имеют абсолютно никакого отношения к делу, что наши пациенты теряются. И в такой же ситуации находятся родственники пациентов, которые за них переживают и которые делают то же самое: они пытаются найти информацию там, где найти ее (в хорошем качестве) очень трудно. Поэтому пациенты попадают в ситуацию, когда их выбор достаточно сложен. И мы сами прекрасно знаем, что с пациентами, которые, к примеру, готовятся к оперативному вмешательству, нам приходится беседовать два-три-пять раз до операции. Потому что каждый раз и состояние, и ощущения пациента меняются с учетом каких-то факторов.

Д.Ю.:

– Передайте микрофон профессору Винарову, будьте любезны! Пожалуйста!

Микрофон берет А.З. Винаров, к.м.н., профессор, ведущий научный сотрудник кафедры урологии Первого МГМУ имени И.М. Сеченова.

А.З.:

– Вас интересует, верят нам пациенты или нет?

Д.Ю.:

– Вот это вопрос!.. Понимаете, в последние годы изменилась ситуация с пациентами – и очень сильно изменилась. Вы понимаете, что происходит: мы, казалось бы, сделали очень много по пути скрининга рака простаты и определения ПСА у пациентов. ПСА определяется у всех, но стадии Т3, Т4 составляют 50%. Минуточку, скажете вы, ведь нигде в мире больше этого нет! Нигде в мире!

Вот он – наш вопрос. Значит, мы рассказываем о хроническом простатите, а его нигде в мире нет. Мы рассказываем о БАДах и каких-то добавках. А этого нигде в мире нет! Значит, кто отвечает за доверие врач/пациент: кто эти люди?

Вы понимаете, что этого пациента, который приходит к нам на прием сегодня, мы сформировали сами. Мы сами создали такого пациента за 30 лет современной (без кавычек!) отечественной урологии, которая сформировалась недавно. И мы должны понимать: урология в России сформировалась недавно – в конце 70-х – начале 80-х годов. Вы спросите: «Почему?» Потому что в 1978 году был создан институт урологии.  А до этого урология была всего на двух базах в России (опытные же люди прекрасно знают, о чем я говорю).

Обращается к кому-то в зале.

– Ты же понимаешь, о чем я говорю. Итак, вернемся к нашему вопросу. Мы сами создаем пациента, который приходит к нам сегодня с раком предстательной железы на стадии Т3, Т4, и который верит нам на 20%. И возникает вопрос: «Почему?» Я сейчас задал вопрос Андрею Зиновьевичу Винарову и Алексею Георгиевичу Мартову, помните: «Вы готовы лечить больного с ДГПЖ долго?» Условно долго: 3, 5 или 10 лет? И еще вопрос: «Знаем ли мы, каким образом относится к этому пациент?» И еще: «Доверяет ли он нам или нет?» А еще: «Как воспринимает груз нашими препаратами, которых очень-очень много?»

А.З.:

– Дмитрий Юрьевич, я думаю, что вы задали нам много разных вопросов. Разберемся с тем, что вы спрашивали сначала, – готовы ли мы лечить пациента долго и доверяет ли нам пациент. Я думаю, это то, что складывается между врачом и пациентом при их общении, при их встрече. Я не могу сказать, что это «первая любовь» или нелюбовь, но, во всяком случае, – это то доверие, которое складывается и формируется дальше. Наверное, совершенно нормально и естественно, что больной сомневается. Он сомневается в любом специалисте: и в вас, и во мне, и в ком-то еще. Когда он приходит повторно, он может сомневаться потом. Я очень часто говорю больному: «Вы подумайте и решите, сделайте какой-то собственный выбор...»

Д.Ю.:

– Андрюша, я буду тебя перебивать, потому что эта фраза закончила очень важный сектор. У меня вопрос к залу, вопрос ко всем: «Нужна ли нам (для нас самих) пациентская школа? Нужно ли нам в принципе делать урологическую школу о наших пациентах?» Поясню: не об их заболеваниях, а о самих наших пациентах, в рамках которой зачитывался бы доклад о том, что мы знаем о наших пациентах, и как на самом деле обстоят дела с нашими пациентами. Потому что мне кажется (я забегу вперед), что это в принципе прольет свет на нашу специальность. И вот эти 10-20%, ну, иногда 30% случаев, когда у нас что-то почему-то не получается, мне кажется, что именно благодаря этому все получится.

А.З.:

– Я думаю, что этот анализ, безусловно, очень важен. И, бесспорно, мы должны понимать, как пациенты относятся к врачам, как они относятся к лечению. Нам необходима такая информация!

URO-PM-3528-2017-10-25

Поделитесь вашим мнением

Больше материалов